» » » Образы священнослужителей в рассказах Л.Н. Андреева.
Образы священнослужителей в рассказах Л.Н. Андреева.
Леонид Андреев – известный, русский писатель, классик русской литературы. Он является одним из наиболее сложных и противоречивых писателей начала XX века. Настоящее научное изучение творчества Андреева началось в советское время. В 20 – е годы, наряду с обширной публикацией биографических материалов, писем и воспоминаний, появляется ряд книг и статей, в которых основное внимание уделялось изучению особенностей его стиля и творческого метода.
Леонид Андреев (1871 – 1919) вступил в литературу как писатель – реалист, творчество которого сразу же обозначило особый круг проблем и резко выраженную индивидуальную манеру письма. Первая книга «Рассказов», вышедшая в издательстве «Знание» в 1901 году, принесла автору большой успех. И уже в первом сборнике Л. Андреева в ряде рассказов поставлены «проклятые вопросы», волновавшие его всю жизнь, - вопрос о смысле жизни, проблема смерти, проблема одиночества человека.
В творчестве Л.Н. Андреева немалая роль отведена образам священнослужителей. Андреева постоянно волновали так называемые «проклятые вопросы» среди которых был и вопрос веры/ безверия. Знакомство с трудами Толстого, Писарева, Гартмана, Шопенгауэра давало, так скажем, основу для размышлений, однако главным источником познания для писателя были окружающие события и его собственные впечатления о них. Обращение Андреева к теме священнослужителей, религий, веры обусловлено интересом писателя к проблеме смысла человеческой жизни, ее быстротечности и конечности. Ведь в дореволюционной России именно священник – батюшка – считался носителем сокровенного знания, и мудрым наставником. Без духовного лица не обходились такие важные события как крещение, венчание, исповедь, отпевание.
В своих воспоминаниях Анна Ивановна пишет о Леониде Андрееве: «Абажур от лампы затемняет лицо, мягкий свет ложится на бархат его черной куртки. Правая рука, несколько искривленная шрамом на ладони, играет белым костяным ножичком. Я сижу напротив. Он читает вслух Библию, которую любит. Песнь песней Соломона никогда не переставала увлекать его".
В фондах ОГЛМТ, ф.12, оп.1 №163, хранятся воспоминания Риммы Николаевны Андреевой (Верещагиной), где она пишет о том, что Леонид Андреев любил библию. В дневнике Андреева от 13 мая 1918 года читаем: «Сейчас захотелось молиться. Но как? Но кому? Какими словами". В этой фразе – страстное желание постичь загадку бытия, законы вселенной, найти некий Высший разум. Многие андреевские герои испытывают те же чувства. Свои сомнения в неоспоримости религиозных догм Андреев выражает посредством своих героев, которые, как и он сам, осмеливаются на бунт, на отрицание. Богоборческая тема становится ведущей в творчестве Андреева. («Христиане», «Правила добра», Жизнь Василия Фивейского» и др.)
В течение двух лет работал Андреев над «Жизнью Василия Фивейского». В ноябре 1903 года была окончена ее последняя редакция, а 16 марта 1904 года вышел в свет первый Сборник товарищества «Знание», который открывался повестью Андреева. На «Жизнь Василия Фивейского» откликнулись рецензенты большинства популярных газет и журналов, среди которых были А.В. Амфитеатров, З. Гиппиус и др. Только в 1904 году анализу повести было посвящено свыше 20 пространных статей. Большинство современных Андрееву критиков оценило «Жизнь Василия Фивейского» как самое значительное произведение Андреева и как самое заметное событие в русской литературе.
Герой повести «Жизнь Василия Фивейского» верит в Бога «торжественно и просто»: как иерей и как человек с незлобной душой, однако череда трагических событий в его жизни заставляет его пересмотреть свои взгляды. После смерти сына Васи запила попадья, в ответ на это поп говорит небесам: «Я – верю», пытаясь убедить самого себя. Затем эту «молитву» он будет повторять не раз: после безумства попадьи, пожелавшей воскресить сына, после ее гибели в пожаре. Одинокий, никем не любимый, несчастливый, он пытается узнать правду о Боге, о людях, о таинственных судьбах человеческой жизни. Все невзгоды о. Василий переносит мужественно и молча, но не смиренно – напряженно размышляет о несправедливости окружающего мира. После попытки попадьи повеситься о. Василий срывается и бросает Богу вызов: «И ты терпишь это! Терпишь! Так вот же…» . Последней каплей становится для о .Василия исповедь нищего, изнасиловавшего девочку в лесу. Он принимает решение снять с себя сан и, собрав деньги уехать куда-нибудь далеко с попадьей и дочерью. Внезапная гибель попадьи, казалась бы, должна сломить его, но вместо этого о. Василий решает, что он избранный. Ему Господь доверил совершить неведомый подвиг, вера его в этот момент настолько сильна, что ему видится «мир любви, мир божественной справедливости, мир светлых и безбоязненных лиц, не опозоренных морщинками страданий, голода, болезней». Сообразно своей миссии о. Василий отправляет дочь к своей сестре, чтобы родительская любовь не мешала ему всего себя отдать людям. Кульминация повести наступает в сцене «воскресения» покойного Семена Мосягина. О. Василий настолько убежден сам в свершении чуда , что и окружающие поддаются его настроениям: «И тут свершилось то мятежное и великое, чего с таким ужасом, так загадочно ожидали все. О. Василий отбросил звякнувшую дверцу и через толпу…. Направился к черному молчаливо ждущему гробу. Остановился, поднял повелительно правую руку и торопливо сказал разлагающемуся телу:
- Тебе говорю, встань!
Было смятение, и шум и вопли, и крики смертельного испуга. В паническом страхе люди бросились к дверям…».
Воззвание к мертвому телу напрасны, о. Василий чувствует себя обманутым. Его мечтам о всемогуществе на благо человечества пришел конец. Но самое страшное, пошатнулась вера во Всевышнего – о. Василий гневно обращается к Богу: «Так зачем же всю жизнь мою ты держал меня в плену, в рабстве, в оковах?...Ну, явись же – я жду!». Ответом ему становится лишь «необъятная и величавая тишина». В поединке со «злым роком» о. Василий проигрывает, но не признает себя побежденным. Уступив вере, которая однажды перестала для него существовать, он оказывается внутренне сломленным и гибнет.
Замысел «Жизни Василия Фивейского» возник с подачи А.М. Горького, который рассказал Андрееву об «Исповеди» священника Александра Аполлова, который после долгих, мучительных раздумий пришел к отрицанию религии. Истоком этого отрицания стало понимание того, что «православная религия, которая не руководит жизнью человека, есть не религия, а обман, «не хлеб, а камень». Андреев загорелся этой идеей: «Я напишу о попе, увидишь! Это, брат, я хорошо напишу. Завтра еду домой и начинаю! Даже первая фраза есть: - Среди людей он был одинок, ибо соприкасался великой тайне».
«Жизнь Василия Фивейского»(1904) - вершина «набатных» вещей писателя – посвящена трагизму утери веры в разумное мироустройство. Андреев тонко уловил и передал антирелигиозные настроения своего времени, его герои (священнослужители, не только «Жизнь Василия Фивейского», но и «Сын человеческий», «Что видела галка», «Христиане», «Молчание» и т.д.) уже не могут слепо верить, они начинают сомневаться, задавать вопросы. Проблемы, которые поднимает Л. Андреев в своих произведениях, остаются актуальными и сегодня. Наверное, поэтому интерес к его творчеству не угасает.
Александр Иванович Аполлов
(1864 – 1893)

Александр Иванович Аполлов был священником и имел приход в Ставропольском (Кавказском) крае; занимался научными изысканиями, вопросами плодородия почвы. Под влиянием отчасти толстовских идей пришел к отрицанию вероучения и обрядов православной церкви и отказался от сана. «Исповедь» Аполлова, отпечатанная на гектографе, при содействии семьи Толстых получила широкое распространение.
«Как я полюбил этого Аполлова. Какое ясное и чистое миросозерцание! Я во всем согласен с его книгой. Она может показаться пресной многим, но «зато нет не одной фальшивой ноты», - писал Толстой Черткову 1 июня 1889 года.
Записка, поданная ставропольскому архиерею под названием «Исповедь. (Как жить нужно?)», была послана в 1892 году Аполловым Толстому, на которого произвела большое впечатление. С 1890 – х гг. Аполлов был лично связан с Толстым.
«Он всем нам близкий и дорогой человек» - писал Толстой об Аполлове и неизменно посылал ему «приветы» и «любовь».
Видимо под влиянием рассказов Горького об Аполлове Андреев написал (кроме «Жизни Василия Фивейского») в 1909 году несколько гротескный, в значительной мере сатирический и антирелигиозный рассказ «Сын человеческий»), где затрагивается аналогичная тема: отказ священника именоваться Богоявленским потому, что он ничего божественного не являет миру.
Для Андреева духовники – в первую очередь носители общечеловеческих, а не православных качеств. Большинству из них не чужды слабости и сомнения, свойственные обычным людям. В зависимости от творческой задачи автора священнослужители в его произведениях представлены по – разному.
Рассказ «Что видела галка» (1898г.) – впервые был опубликован в газете «Московский вестник» в 1898 году 25 декабря, №354. Вторично в журнале «Народное благо», 1902 года, №52 – 52, 25 декабря. Авторская - дата 8 декабря 1898 год. Рассказ написан в жанре рождественской литературы, что обуславливает манеру поведения священника – в рамках канона. Отец Иван предотвращает разбойное нападение, спасает свою жизнь и жизнь своего кучера. Но самое важное – он спасает душу двух грешников, чуть не совершивших убийство. Помогает ему сила духа и непоколебимая вера. Речь, с которой святой отец обращается к разбойникам, напоминает проповедь: «Ныне, Христос родился, а что вы делаете, душегубы, разбойники! я, недостойный служитель Бога, святые дары везу к умирающему. И вы будете умирать, к кому вы на суд пойдете? любить друг друга заповедал Христос, а что вы делаете? Христианскую кровь проливаете, души свои губите. Убиенные войдут в царствие небесное, а вы?»
Когда разбойники преклоняют колени перед иконой, священник говорит: « Не мне поклонитесь, а Ему милосердному, который меня послал к вам навстречу. Он, человеколюбец, простил душегубца и татя». Затем он велит кучеру отпустить раскаявшихся преступников со словами: «Отпусти. Не людям дадут ответ, а Богу».
В данном случае герой рассказа – образец истинного служителя церкви, мудрого, набожного, милосердного, но в тоже время и строгого.
Еще один «правильный» (условно говоря) священник предстает перед нами в рассказе «Христиане» (1906), (впервые опубликован в «Журнале для всех в 1906 году,№1), однако в отличие от своего предшественника он оказывается не в столь «благоприятной» ситуации: ему предстоит убедить проститутку Караулову в том, что она христианка. Свидетельница твердо убеждена в своей греховности, она считает, что ее «деятельность» несовместима с понятием христианства. Батюшка предчувствует провал своей проповеди, потому ему неловко, он краснеет и «беспомощно взглядывает на председателя». Церковные догматы, приводимые священником в качестве аргументов, оказываются бессильны. Духовник в рассказе выступает не только как представитель церкви, но и как представитель власти (действует по велению председателя суда), отсюда неуместность «книжность» его проповеди: « Все мы, сударыня, грешны перед господом, кто мыслью, а кто и делом, и ему, многомилостивому, принадлежит суд над совестью нашей».
В понимании Карауловой, принадлежность к христианской церкви определяется не соблюдением формальных обрядов, а неким внутренним нравственным законом: « Когда б я была христианкой, я не была бы такая».
Необычный сюжет рассказа не выдуман Андреевым. Вот что рассказывает об этом писатель С. Я. Елпатьевский: «…Как – то в Озерках, под Петербургом, у меня обедали Горький и Леонид Андреев. Не помню, по какому случаю за обедом зашел разговор о литературном творчестве, о писательских темах. Я сказал, что жизнь часто создает свои повести и романы интереснее писательских, а в подтверждение вынул кармана вырезку из «Русских ведомостей», где репортер сообщал, что во время какого – то судебного дела одна из свидетельниц отказалась принять присягу, заявив, что она проститутка, не чистая, и потому недостойна, целовать крест и Евангелие. После обеда мы играли в крокет, в перерыве Леонид Николаевич отозвал меня в сторону и убедительно, с его особливой настойчивостью, стал просить меня уступить ему эту тему. Я отдал ему газетную вырезку. Так появилась его «Христианка».
«Христиане» переведен на болгарский, польский и др. языки.
Экранизация по рассказу «Христиане» была осуществлена в 1987 году. Это — дипломный фильм режиссёра Дмитрия Золотухина, снятый по одноимённому рассказу Леонида Андреева. Несмотря на то, что хронометраж картины не составляет и одного часа, в съёмках приняли участие многие известные актёры.
В ролях :
• Любовь Полищук — Пелагея Караулова
• Лев Золотухин — Лев Аркадьевич, председатель суда
• Юрий Дубровин — судья
• Вадим Захарченко — судья
• Александр Дик — прокурор
• Николай Пастухов — священник
• Леонид Монастырский — подсудимый чиновник, обвиняемый в растрате
• Владимир Ивашов — репортёр
• Светлана Орлова — Пустошкина, проститутка, свидетельница в суде
• Татьяна Сурначева — Кравченко, проститутка, свидетельница в суде
• Светлана Рябова — женщина с ребенком, слушательница в суде
• Татьяна Митрушина — свидетельница в суде
• Сергей Тарамаев — присяжный заседатель
• Анатолий Обухов — присяжный заседатель
• Виктор Сергачёв — присяжный заседатель
• Михаил Кононов — сумасшедший слушатель в суде
• Алексей Ванин — полицейский пристав, свидетель в суде
• Анатолий Курманов

Рассказ « Правила добра» впервые был опубликован в «Русском слове», в 1912 году, 1, 3 и 4 января,№1, 2, 3. Авторская дата – 15.08.1911г. Первое сообщение об этом, еще не опубликованном произведении Андреев сделал в интервью, данном В. Базилевичу. В 1989 г. по мотивам рассказа был сделан мультипликационный фильм «Как стать человеком?» (Свердловская киностудия). Рассказ переведен на болгарский язык в 1912 г.
В рассказе Андреева «Правила добра» (1911г.) перед нами предстает священник католической церкви во Флоренции. Автор сатирически изображает и его, и черта, пожелавшего, во что бы то ни стало постичь правила добра. Уже тот факт, что «старенький, беззубый, наполовину впавший в детство – и, как дитя, невинный поп находит общий язык с чертом, «господином с огромным отвислым носом, само по себе нонсенс. Священник « с детским любопытством» расспрашивает черта об адских делах, а проэкзаменовав его на евангельские темы, «восторженно удивляется»: «Да ты богослов!». Андреев подвергает сомнению непреложность библейских заповедей – они оказываются абсолютно несовместимыми с реальной жизнью. Сам попик готов переступить заповедь «не убий», если речь идет о еретике.
Во время сожжения последнего вместо ожидаемого сострадания священник испытывает эйфорию «… покачивается от слабости, от волнения бледен, дрожат старческие руки, на голубеньких глазах слезы, а весь лик радостен и светится неземным светом». Несмотря на причастность к зверскому сожжению человека попик уходит в мир иной тихо, «беленький, чистенький, невинный, как младенец». Символична его смерть – его душа будто уходит следом за заходящим солнцем. Спокойствие умирающего попика объяснимо – на закате жизненного пути он постиг относительность, условность прописных истин. Получается что, «когда надо», можно и убить, и солгать, и украсть, и совершить прелюбодеяние. В финале рассказа черт делает парадоксальное предположение, что попик «есть не кто иной, как самый величайший грешник, быть может, сам сатана». На деле же оказывается, что нет никаких правил добра, есть только объективные и субъективные причины и следствие мыслей и поступков.
Рассказ «Жили – были» (1901г.)
Еще один андреевский герой – дьякон из рассказа «Жили – были» (1901г.) тоже является воплощением невинности и доброты, но в его образе присутствует скорее трагикомичное, чем сатирическое начало. В отличие от предыдущих персонажей – священнослужителей дьякон для автора важен в первую очередь не как представитель церкви, а как человек, как самобытная личность. Автор дает подробный его портрет, который, казалось бы, ассоциируется с аскетическим характером: невероятная худоба, « слабосильное тельце, белое и чистое», как у 10-летнего мальчика, седые волосы и лицо, похожее на « темные и сухие лица древних образов». Однако, как выясняется позже, по натуре дьякон чрезвычайно жизнелюбив и приветлив, а его худоба, по-видимому, обусловлена тяжелой болезнью. В отличие от попика из рассказа «Правила добра» дьякону не приходится задумываться о соответствии христианских догматов и действительности, он живет в гармонии с собой и с окружающими. Пожалуй, это один из самых оптимистических персонажей Андреева. Для него каждый день – праздник, его радует любая погода, он желает « всем доставить удовольствие и всем оказать уважение». Простые житейские радости, о которых рассказывает дьякон, - путешествие в Троице – Сергееву Лавру, хороший урожай яблок «белый налив», маленький внук, поход в баню, - приобретают в авторском контексте сакральное значение. Картину близкого счастья в воображении дьякона разрушает приговор Лаврентия Петровича: «На Ваганьково кладбище пойдешь, - вот куда!» Услышав, что он « недельку протянет», дьякон испытывает потрясение. Ночью в тайне от всех, он проливает слезы – скорбит о солнышке, о своем домике в Тамбовской губернии, о семье. Страх смерти и любовь к жизни оказываются сильнее религиозных убеждений. В финале рассказа ы видим дьякона счастливым – доктора убедили его, что он будет жить.
Совсем другого плана священник нарисован в рассказе Андреева «Молчание». Впервые был опубликован в «Журнале для всех» в 1900 году, №12, декабрь; с посвящением Елизавете Михайловне Добровой (1871 – 1943) – сестре А. М. Велигорской. Отдельным изданием рассказ был выпущен в «Дешевой библиотеке «Знание», №53 (СПб., 1906). В основу рассказа положено действительное событие: самоубийство дочери священника Андрея Казанского (1830 – 1903) из церкви Михаила Архангела в Орле. Андреевы были прихожанами этой церкви, и Казанский крестил 11 августа первенца – Леонида. По свидетельству жительницы Орла, родственницы Андреева С.Д. Пановой, причина самоубийства так и осталась невыясненной: «Девушка эта только что кончила гимназию. Дома был очень суровый режим; отец был очень строг. Об этом случае тогда много говорили»
Сначала Андреев был о рассказе невысокого мнения и не торопился отдавать его в печать. Летом 1900 года, живя на даче в подмосковном Царицыне, Андреев узнал о литературном конкурсе, объявленном петербургской газетой «Биржевые ведомости», и решил послать на конкурс «Молчание», предварительно обратившись за советом к М. Горькому. В конце августа 1900 г. Андреев получил от него письмо: «Обидно и горько мне, что вы посылаете свой рассказ на конкурс «Биржевых ведомостей». И от участия в конкурсе Андреев отказался и, вероятно, в начале сентября 1900 г. показал рукопись «Молчания» Горькому, приехавшему в Москву. С этим рассказом Горький и привел Андреева в первый раз на собрание литературной «Среды» у Н.Д. Телешова. Присутствовавший там В.С. Миролюбов предложил опубликовать рассказ в «Журнале для всех». А Л.Н. Толстой оценил рассказ высшим балом «5».
В рассказе отца Игнатия прихожане не любят, так как «он был в обхождении суров и горд, ненавидел грешников и не прощал их, а сам в то же время завистливый и жадный, пользовался всяким случаем, чтобы взять с прихожан лишнее. Жена считает его жестоким, и он действительно достаточно суров с ней и с дочерью. За неделю до самоубийства Веры он прекращает с ней разговаривать – в наказание за ее молчание о том, что произошло в Петербурге. На похоронах Веры «всем хотелось видеть его страдающим, сломленным и сознающим, что он виновен дважды в смерти дочери: как жестокий отец и дурной священнослужитель, не могший уберечь от греха свою же плоть». Но о. Игнатий специально назло всем старается держаться прямо и думает не об умершей дочери, а о «том, чтобы не уронить себя». Одна из главных черт о. Игнатия – гордыня, «твердый и прямой» проходит он до кладбища и обратно, только у дверей в комнату жены он немного сгибается – возможно, по причине высокого роста. Он не хочет понять, что узнать, отчего умерла дочь, уже нельзя. В душе о. Игнатия борются чувство гнева на непокорную Веру и чувство вины перед ней. Перед безмолвной женой он называет дочь жестокой и бессердечной, ему стыдно за ее « позорную смерть» перед людьми и перед Богом. Но в ту же ночь у постели Веры он дает волю « долго сдерживаемой и не сознаваемой любви» и умоляет: «Скажи!». Теперь он не скрывает слез, хотя до этого, как сам признается, никогда не плакал. В своих помыслах о. Игнатий чуть было не доходит до отрицания самой смерти: « Он … не мог представить, что там, под этой травой, в двух аршинах от него лежит Вера … И о. Игнатию чудилось, что если он скажет какое – то слово, которое, которое он почти ощущал на своих устах, или сделает какое – то движение, Вера выйдет из могилы и станет, такая же высокая, красивая, какою была. И не только она встанет, но встанут и все мертвецы…» Здесь речь идет не о бессмертии души, а о бессмертии телесном, что противоречит христианским понятиям. В финале рассказа о. Игнатий предстает сломленным, отчаявшимся, прежняя гордыня оставляет его. Он бурно рыдает у ног жены и вновь надеется на чудо – что она заговорит и пожелеет его, но ничего не происходит, и о. Игнатий остается один на один со своим горем.

Телефон:
+7 (4862) 76-48-24
Режим работы:
Ежедневно с 10:00 до 17:00, кроме Пятницы и второго вторника каждого месяца
2017 © andreev-museum.ru
При использовании материалов сайта ссылка на сайт andreev-museum.ru обязательна
Разработка сайта
Истинный метод
Истинный метод