» » » Л. Андреев и С. Нилус: два писателя, две жизни – одна судьба.
Л. Андреев и С. Нилус: два писателя, две жизни – одна судьба.
Л. Андреев и С. Нилус: два писателя, две жизни – одна судьба.

Творчество известных писателей начала ХХ века Леонида Андреева и Сергея Нилуса можно сравнить с двумя параллельными мирами, существующими в одно и то же время и никогда не пересекающимися. Но, всем известно, что знак равенства есть не что иное, как небольшой отрезок двух параллельных прямых. Познакомившись поближе с жизнью и творчеством этих необычайно талантливых и неординарных людей, между ними можно найти много общего.

Сергей Александрович Нилус родился 28 августа 1862 года в семье отставного титулярного советника Александра Петровича Нилуса, орловского помещика, имевщего в Мценском уезде небольшое имение (с. Золотарево). Мать писателя - Наталья Дмитриевна, урожденная Карпова – приходилась дальней родственницей отцу Леонида Николаевича Андреева.
В юношеском дневнике Леонид Андреев пишет, что отец: « был незаконнорожденным сыном некоего Карпова, представлявшего собой чистейший тип русского большого барина и хлебосола, »1.

Семейство Карповых было известно на Орловщине своими прогрессивными взглядами. Братьев Карповых, Николая и Аркадия, называли первыми орловскими нигилистами. С ними был близко знаком И.С. Тургенев. Карповы даже считались дальними родственниками Тургеневых.

15 июня 1853 года И.С. Тургенев писал П.В. Анненкову: «Я только третьего дня вернулся в Спасское. Ездил на свадьбу одной моей кузины и совершенно неожиданно попал в шаферы к одному мне лично неизвестному, но, впрочем, довольно известному человеку – а именно к Нилусу, игроку, который женился на девице Карповой»2.

С. Нилус так же как и Л. Андреев в свое время окончил курс юридического факультета Московского университета. Позже он напишет: «Чего только не совершалось в мое время в Москве пьяным угаром былого студенчества! И сам я - подумать и вспомнить страшно! – принимал когда-то участие во всех его отвратительных оргиях, в которых человек не только теряет образ Божий, но и свой человеческий меняет на образ грязнейшего из животных…»3

Типичным представителем московского студенчества был и Л. Андреев. Кутежи, выпивки, необеспеченность и неуверенность в завтрашнем дне – характерные черты студенческой жизни 90-х годов XIX столетия.
Брат Андреева, Павел, вспоминал: «Студенчество в массе жило тогда очень беспорядочной и пьяной жизнью. Работали только в кружках, да в землячествах, остальное время пили, пили до потери сознания. Часто на улицах Москвы можно было ночью встретить целые процессии пьяных студентов, распевающих «вечную память» над мертвецки пьяным же товарищем, которого они на одеялах, а то и просто на простынях носили по городу»4.

В духовном отношении оба будущих писателя, как и большинство «просвещенных» людей того времени, были равнодушны к вере и Церкви.

С. Нилус писал, что он получил « воспитание в духе равнодушия к вере, даже безверия, которым отличались шестидесятые годы »5 XIX столетия. Процесс же формирования личности молодого Андреева проходил в годы, получившие название эпохи «безвременья и реакции».

В юношеском дневнике Л. Андреев оставляет запись: «В Бога, т.е. в Иисуса Христа, откровение и прочее я не верю, - но существование какой–то высшей силы признаю, . Другими словами, в отношении религии я полнейший индифферентист»6. Позже Андреев скажет, что отрицательное решение вопроса о Боге было сделано им под влиянием книг «с мальчишеской самоуверенностью и безапелляционностью».

Сын Л. Андреева, Валентин, в статье «Леонид Андреев – мой отец» писал: «Леонид Андреев никогда не был верующим человеком, и жестоко страдал от этого. Его всегда занимали вопросы веры и Бога, но, будучи неверующим, он не находил на них ответы, всегда при этом относясь с глубоким уважением и даже восхищением к вере других, и, может быть, желая тоже обрести ее»7.

Глубокий внутренний перелом в мировоззрении С. Нилуса произошел благодаря встречам с ныне канонизированными священниками: Георгием Коссовым и Иоанном Кронштадтским. В книге «На берегу Божьей реки» Нилус напишет: «1900-й год, когда я впервые посетил Саров и Дивеев, был годом великого внутреннего перелома всего, казалось, крепко установившегося на либеральных устоях 60-х и 70-х годов строя моей внутренней духовной жизни:
Я сжег все, чему поклонялся,
Поклонился тому, что сжигал»8.

Начало 20-го века стало для обоих писателей временем наиболее полного творческого расцвета, временем поиска истины.

Г.И. Чулков писал: «Личность Андреева определительна для своей эпохи, для своего времени. У него есть своя страница не только в истории русской повести, но – что не менее важно – в истории нашей духовной отчизны.
он был сыном своего времени, он был весь в предчувствии катастрофы»9.

Эти слова в полной мере можно отнести и к Нилусу. Критики и так называемая «просвещенная» общественность считали С. Нилуса мрачным проповедником конца мира, а Л. Андреева – мрачным писателем, мистиком, рассуждающим о смерти.
Леонид Николаевич писал: « критические статьи в целом носят по отношению ко мне очень определенный характер… Это сплошное недружелюбие.
И смысл каждой статейки сводится к двум положениям, исключающим друг друга: “Андреева нужно читать, Андреева приходится читать, Андреева нельзя не читать, но … черт бы побрал этого самого Андреева!”
Я тревожу людей! Тревожу…»10.

В своих произведениях Л. Андреев задает вопросы, на которые пока не может ответить сам, но он пытается «взбудоражить» общественность, заставить ее действовать. Многие известные писатели, вслед за Андреевым тоже пытались задать читателю эти «проклятые» (как их называл Леонид Николаевич) вопросы. А вот ответы на них, на наш взгляд, дал С. Нилус:
«В дни разгрома тысячелетнего здания православно-русского духа, в грозные дни нами переживаемые, дух неверия, вольнодумства, нового язычества, дух антихриста, грядущего в мир, употребляет тысячи всевозможных средств для торжества своей пропаганды: печать во всех ее видах; различные общества и союзы; и, наконец, забастовки всех видов и именований – все это непроницаемой тучей, вырвавшейся из преисподней, охватило самое дыхание русского православного человека, грозя задушить его насмерть.

Очевидно, что против такой силы недостаточно просто научных доказательств или обращения к смыслу пережитой нами тысячелетней истории, обнажающей всю гибельность того пути, на котором нас насильно и стремительно толкают в пропасть, из глубины которой нам нет и не может быть возврата»11.

Новую жизненную основу С. Нилус находит в Евангелии. Из мятущегося интеллигента постепенно формируется настоящий христианин, сумевший победить в себе «ветхого» человека. В стенах величайших русских обителей происходит обращение «православного лишь по крещению» в православную веру. Долгие годы главное место в жизни Нилуса занимала Оптина Пустынь – место уединения и единения с Богом и Природой, место плодотворной работы писателя и его «духовная родина».

Для Андреева таким местом стал Дом на Черной речке в так называемой «русской» Финляндии, куда он сбежал из пыльного города, чтобы спокойно жить и работать, чтобы быть ближе к природе, которую бесконечно любил.
Переселение писателей в эти благословенные места произошло практически в одно и то же время. Строительство дома Андреева было начато в 1907 году. Осенью этого же года Нилус получил предложение поработать в монастырском архиве святой обители и заняться издательством «Оптинских листков». Общение со старцами изменило не только духовный мир писателя, но и его внешний облик, на котором запечатлелось спокойствие, благообразие и молитвенная доброта.
В поисках веры и Бога каждый идет своим путем, и великое счастье выпадает тому, кто встретит на этом пути человека, знающего верную дорогу. К сожалению, на пути Л. Андреева такого человека не оказалось.

Известный критик Д.С. Мережковский писал: «Развитие Андреева идет не по прямой или волнообразной, а по остро изломанной линии»12.
« как хотелось бы, чтобы он, первый в русской революционной общественности вспомнивший о Христе, первый же и пришел ко Христу»13.
Возможно, что это бы произошло. В мае 1918 года в дневнике Л. Андреева появляется запись: «Сейчас захотелось молиться. Но как? Но кому? Какими словами?»14.

Вадим Андреев, сын писателя, вспоминал: «Всю жизнь отец носил Россию в себе, как верующий носит бога, но когда Россия открылась ему в Октябре, он не узнал ее в этом облике, и все распалось – хаос с головой захлестнул его»15.
«Воспевая революцию и революционеров,- писал Леонид Николаевич, - я был подобен человеку, который восторгается бурей, сидя на берегу, -теперь я в самом море, среди волн и гибели, и хочу сохранить если не жизнь, то голову и свое свободное отношение к урагану»16.

Вместе с уходящей Россией и ее (по определению С. Нилуса) «великим отступлением от христианства» погибал и великий русский писатель Л. Андреев. «Революция задела его чрезвычайно, - писал в своих воспоминаниях Б.К. Зайцев. – Пережить ее ему не удалось. Сколько его знал я, был он индивидуалистом, индивидуалистом и ушел, писателем, за письменным столом, скончавшись от разрыва сердца. Много волновалось ведь оно и в тихие времена; бури уж не вынесло»17.

Эту бурю предсказал С. Нилус: «Мы накануне мировой катастрофы политической и социальной. К этому все подготовляется, и всякий мало-мальски вдумчивый наблюдатель эту катастрофу если не предвидит, то предчувствует и к ней готовится, каждый – по своему, конечно…»18.
« я не только предугадываю погибель, но я ее знаю, откуда она идет, от кого происходит, что в близком будущем ждет всех нас, если только не преклонится к нам милость Господня и, … помочь ничем не могу: голосу правды никто не внемлет. И оком видят, и слухом слышат – и не разумеют»19.

Через несколько лет Л. Андреев, практически слово в слово, повторит: «Нужно совсем не иметь Разума, чтобы не понять простых и ясных поступков, действий и вожделений большевизма.
Надо не иметь глаз, как слепому, - или иметь глаза, но ничего ими не видеть, .
Надо совсем не иметь ушей, - или иметь, но ничего ими не слышать, »20.

Одинокий, покинутый друзьями и товарищами, непризнанный революционным правительством, Л. Андреев продолжал отстаивать идеалы свободы совести. Публицистическая деятельность стала основной в его творчестве. Вслед за Нилусом он пишет о страшных днях России: « потеря всех верований в человеческую и божескую справедливость, безнаказанное попрание всех высших свойств человеческой души есть страдание большее и горшее несравненно, нежели все физические муки в большевистских застенках. Оттого мы все почти сумасшедшие, оттого наиболее стойких из нас лишь тонкая грань отделяет от последнего отчаяния и самоубийства»21.

С. Нилус писал об этом еще в 1909 году: « в народе вера пала, а на верхах международного общества развилось такое суеверие, что приди завтра со знаменьями и чудесами ложными новый кандидат в антихристы, он будет принят с распростертыми объятиями всем, так называемым, образованным миром»22.

Эти слова сбылись в октябре 1917 года.
«Всемирная война, внутренняя усобица, вот – почва готова для оцарения и обоготворения дарующему мир миру, особенно если мир этот обещан им будет вместе с общей сытостью и даровыми развлечениями. Panem et circenses! Хлеба и зрелищ!
А зрелищ будет много. Мы этих зрелищ и теперь еще и без антихриста много видим, а что будет при нем, с его знамениями и чудесами ложными?! Хватит ли только на всех хлеба?»23.

В статье «Veni, Creator!» Л. Андреев продолжит эту тему и предскажет появление в России еще более жестокого преемника: «Или ты не один? Или ты только предтеча? Кто же еще идет за тобою? Кто он столь страшный, что бледнеет от ужаса даже твое дымное и бурное лицо?
Густится мрак, и во мраке я слышу голос:
- Идущий за мною сильнее меня. Он будет крестить вас огнем, и соберет пшеницу в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым. Идущий за мною сильнее меня.
И мне страшно, о Господи! Где моя Россия? Сердце не хочет биться, кровь не хочет течь, жизнь не хочет жить»24.
Тяжелые испытания выпали на долю этих двух выдающихся русских писателей. Какие только обвинения им не предъявляли, даже пытались объявить душевнобольными. Долгие годы в России их творчество было под запретом. «Святыня под спудом», - так называлась одна из книг С. Нилуса. Только в последние годы его духовное наследие стало доступно широкому кругу читателей. В 20-х годах ХХ века за чтение и хранение книг Нилуса расстреливали на месте. Сам писатель трижды подвергался обыскам и тюремному заключению, чудом избежал расстрела, но до самой своей кончины Сергей Александрович продолжал писать о Святой Руси, о государе-мученике и о спасительной силе покаяния. Умер С. Нилус так же как и Л. Андреев от разрыва сердца. Это случилось в начале 1929 года. Похоронили писателя в с. Крутец, Владимирской области.

По воспоминаниям современников, Сергей Александрович был сильной личностью, талантливым художником, очень любил музыку. Говорил он необыкновенно интересно, взгляды его были глубоки и оригинальны. Его чисто русская душа — нараспашку, с восторженным, искренно открытым сердцем, была готова любить всякого. При почти постоянном безденежье он умудрялся проявлять самую широкую щедрость. Все эти черты были присущи и Леониду Николаевичу Андрееву.
Судьбы этих родных по духу писателей удивительно схожи. Забвение, которое длилось многие десятилетия, заканчивается. и их творчество, яркое и самобытное, по праву занимает достойное место не только в отечественной, но и в мировой литературе.

Н/сотрудник Дома Л. Андреева
Деулина Н.К.

Примечания
1. Андреев Л. Дневник. Часть первая. 12 марта 1890 – 30 июня 1890; 21 сентября 1898 // РАЛ. MS. 606. Е.1. Л. 53.
2. Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем в 30 т. Письма. Т. 2. М., 1982. С. 241.
3. Нилус С. На берегу Божьей реки. С.-Петербург, 1997. С. 34.
4. Андреев П.Н. Воспоминания о Леониде Андрееве // Литературная мысль. Л., 1925. С. 163.
5. Нилус С. Указ. соч. С. 451.
6. Кен Л.Н. и Рогов Л.Э. Жизнь Леонида Андреева, рассказанная им самим и его современниками. СПб., 2010. С. 23-24.
7. Творчество Леонида Андреева: современный взгляд. Орел, 2011. С. 106.
8. Нилус С. Указ. соч. С. 473.
9. Письма Леонида Андреева. Предисловие и послесловие Г. Чулкова. Л, 1924. С. 34.
10. Леонид Андреев о своем читателе // Журнал «Огонек». СПб, 1908. 25 мая.
11. Нилус С. Указ. соч. С. 542.
12. Мережковский Д.С. В тихом омуте: Статьи и исследования разных лет. М., 1991. С. 41.
13. Там же. С. 39.
14. Реквием. Сборник памяти Леонида Андреева. М., 1930. С. 46
15. Андреев В.Л. Детство. М., 1962. С. 202.
16. Андреев Л. S.O.S.: Дневник (1914-1919); Письма (1917-1919); Статьи и интервью (1919); Воспоминания современников (1918-1919) / Вступ. статья, сост. и примеч. Р. Дэвиса и Б. Хеллмана. М.,- СПб, 1994. С. 33.
17. Книга о Леониде Андрееве. Воспоминания. Петербург, 1922. С.89
18. Нилус С. Указ. соч. С. 124.
19. Нилус С. Указ. соч. С. 549.
20. Андреев Л. Указ. соч. С. 337.
21. Там же. С. 345.
22. Нилус С. Указ. соч. С. 124.
23. Там же.
24. Андреев Л. Далекие. Близкие. М., 2011. С. 247.

Телефон:
+7 (4862) 76-48-24
Режим работы:
Ежедневно с 10:00 до 17:00, кроме Пятницы и второго вторника каждого месяца
2019 © andreev-museum.ru
При использовании материалов сайта ссылка на сайт andreev-museum.ru обязательна
Разработка сайта
Истинный метод
Истинный метод